• Автор "Сергей Снегов"

    из библиотеки "Gvandr"
Мультифильтр: off | показать все
c 1 по 7 из 7
102550100   по новизне
В счастливую и благоустроенную жизнь обитателей Солнечной системы неожиданно вторгается новость о том, что открыты новые разумные существа, очень похожие на людей, но в их обществах свирепствуют...
Во главе звездной эскадры адмирал Эли начинает далекий поход. Умеющие искривлять пространство разрушители сначала не пропускают землян на свои территории, а затем заманивают адмиральский корабль в...
По решению Большого Совета снаряжается вторая экспедиция в ядро Галактики во главе с капитаном-звездопроходцем Олегом Шерстюком. Многократно отказывающийся от предложений командовать звездными...
Там, на планете в сопряжённом с Землёй мире, раздираемой войнами, уничтожаемой вибрационными снарядами и мощными метеогенераторами, диктатор Гамов мощной рукой остановил войну. Как два его крыла, два...
Четверо друзей занимались важными научными исследованиями. В ходе работ происходит несчастный случай, и Кондрат Сабуров погибает в лаборатории. Одному из оставшихся поручают разобраться в происшедшем...
На далёкую Ниобею отправляется астросоциолог Василий Штилике. Его цель — изучив и проанализировав ситуацию на Ниобее, составить программу освоения планеты. © Ladynelly...
На Урании в институте атомного времени при взрыве сгущённой воды погибает Павел Ковальский — руководитель одного из проектов. С Земли для выяснения всех обстоятельств трагедии прилетает Рой...

    Книги "Сергей Снегов" из всех библиотек
    Об авторе
    Сергей Снегов
    Синонимы и псевдонимы: Сергей Штейн

    Снегов Сергей Александрович (настоящее имя — Сергей Александрович Козерюк, позже по паспорту — Сергей Иосифович Штейн) родился в Одессе 23 июня 1910 года, но в метрике ошибочно записали 23 июля (5 августа по новому стилю). Его отец Козырюк Александр Исидорович, полугрек-полунемец, большевик-подпольщик, а в 20-е годы — заместитель начальника Ростовского ЧК, оставил семью, когда будущий писатель был еще маленьким. Его мать, Зинаида Сергеевна, вторично вышла замуж за одесского журналиста Иосифа Штейна, который сыграл в судьбе Сережи огромную роль. Именно он настоял на том, чтобы мальчик, в свое время исключенный из второго класса гимназии, в 12 лет стал шестиклассником рабочей школы. Однако время и судьба подкинули юному одесситу поразительные выверты: школа надоела, и, выкрав документы, он поступает в одесский физхим на физический факультет. Но физика соседствует в его сердце с философией, его теоретические работы привлекают к себе внимание, и в 21 год специальным приказом наркома просвещения Украины, продолжая учиться на физфаке, он назначается на должность доцента кафедры философии. Перед ним открываются блестящие перспективы, но... При проверке в его лекциях обнаружено отступление от норм марксизма-ленинизма.

    Философию приходится оставить. Остается физика. Будущий писатель переехал в Ленинград, работал инженером на заводе «Пирометр». Но в 1936 году его арестовывали и отправили в Москву. Готовилось новое большое дело: три друга, три молодых и очень перспективных ученых, дети видных и разных родителей (революционер с дореволюционным стажем, известный меньшевик, соратник Дана, и один из лидеров партии правых эсеров) соединились для того, чтобы разрушить власть, которая дала им путевкув в жизнь. Один из обвиняемых сломался, впоследствии сошел с ума и умер в лагерях. С другим будущий писатель был почти не знаком. И, возможно, всех троих спасло то, что Сергей Снегов так и прошел отказником, не наговорил на себя, хотя — редчайший случай — провел в камерах Лубянки 9 месяцев. Но так или иначе, открытого процесса не получилось. И в 1937 году, получив по решению Высшей Военной Коллегии Верховного Суда СССР (прокурор — Вышинский, судья — Никитченко, будущий главный советский судья на Нюрнбергском процессе) 10 лет лагерей, Снегов отправился по кругам ада: Бутырки, Лефортово, Соловки, Норильск... О своем детстве и молодости он рассказал в автобиографических произведениях, многие из которых до сих пор не напечатаны.

    В 1952 году в Норильске он знакомится со своей второй женой, приехавшей в Заполярье с мужем, военным финансистом, которого, впрочем, она оставила вскоре после приезда. За связь с ссыльным молодую девушку (она младше Снегова на 17 лет) исключили из комсомола, выгнали с работы, в управлении НКВД ей предлагали отдельное жилье, которого офицеры ждали по нескольку лет, только для того, чтобы заставить ее уйти от человека, которого она полюбила. Но Галя стояла насмерть. Между тем в Норильске происходила чистка: после уже подготовленного процесса врачей-убийц город собирался принять евреев, высланных из столиц. Чтобы очистить место, ссыльных, заведя новое дело, либо расстреливали, либо давали новые сроки и готовили к отправке в лагеря на побережье Ледовитого океана и на острова в Белом море, что фактически тоже являлось казнью, только медленной. Снегова должны были отправить на Белое море. Узнав об этом, Галя настояла на официальном браке, хотя в той ситуации это было равнозначно смертному приговору, поскольку она автоматически становилась членом семьи врага народа. Однако через три месяца после их росписи умирает Сталин...

    Примерно в это время стало ясно, что из трех дорог, которые открывались перед разносторонне одаренным юношей, осталась только одна — писательская. Дело в том, что одну из его научных работ, посвященную процессу производства тяжелой воды, главный инженер Норильского металлургического комбината Логинов увез в Москву, и она попала на стол Мамулову, заместителю Берии, курировавшему ГУЛАГ. Интерес врага народа к запретной теме вызвал у бдительного чекиста подозрение, что все это делается для того, чтобы передать секреты Советского Союза Трумэну. И, вернувшись из командировки, главный инженер вызвал к себе писателя, запер дверь кабинета и сказал: «Пей, сколько влезет, баб люби, сколько сможешь, но науку оставь. Пусть они о тебе забудут. Я сам скажу, когда можно будет вернуться». И он сказал, только разрешение это запоздало — к тому времени дальнейшая дорога была определена: литература.

    Но и литературная судьба Снегова не была гладкой. Если даже в силу обстоятельств он не всегда мог говорить правду (в его семье было уже двое маленьких детей), то он и никогда не лгал. Если можно было молчать, он молчал, когда молчать было нельзя, он говорил правду. Его вызывали в обком и Комитет государственной безопасности, предлагая подписать письма, осуждающие Пастернака и Даниэля и Синявского — он отказался. К тому же в одной из его первых повестей «Иди до конца» есть сцена, где герой слушает «Страсти по Матфею» Баха и размышляет о Христе. Профессор Боннского университета Барбара Боде в своем ежегодном обзоре советской литературы, среди других авторов разбирая и Снегова, имея в виду эту сцену, заявила, что русские реабилитируют Христа. Литературка ответила «подвалом» «Проверь оружие, боец». На очередную реплику Боде эта же газета разразилась разгромной статьей «Опекунша из ФРГ». Снегов попал в «черные» списки. Его перестали печатать. Не от хорошей жизни писатель, по-прежнему не желающий лгать, ушел в фантастику. Его первый роман «Люди как боги» отвергли подряд четыре издательства. И все же именно фантастика, переведенная впоследствии на 10, если не больше, языков, принесла писателю известность, далеко выходящую за пределы его страны.

    • БиблиотекаRSS
    РЕЙТИНГ4777



    Информация
    Все библиотеки